Какая прелесть! Газета правительства Москвы за сохранение типографии "Огонек" Лисицкого

 Газета "Московская перспектива", контролировавшаяся Владимиром Ресиным, опубликовала статью в защиту им же выведенной из списка наследия типографии акционерного общества "Огонек", проектировавшейся Лисицким. Может быть возьмутся и за дом Союза кинематографистов, который строится впритык к типографии и жилому дому ЖУРГАЗа (памятнику) с легкой руки Никиты Михалкова на средства ИНТЕКО?

Красный клин авангарда

В конце ноября исполнилось 120 лет со дня рождения Эля Лисицкого

Выдающийся дизайнер, художник, педагог, теоретик супрематизма, Эль ЛИСИЦКИЙ (настоящее имя Лазарь Маркович Лисицкий; 1890 -1941) был профессиональным архитектором: разрабатывал проекты зданий и городских кварталов, преподавал в легендарном ВХУТЕМАСе, общался с коллегами из немецкого Баухауса. В Москве, на Самотеке, сохранилась единственная известная нам постройка зодчего Лисицкого. Правда, нынешнее состояние этого памятника оставляет желать лучшего…

Сквозь архитектурную призму

Как и многие в поколении замечательных деятелей российского авангарда, Эль Лисицкий был универсалом. Брался за многое, во многом преуспел. Исследователи даже затрудняются точно сказать, какая из профессиональных ипостасей Лисицкого - главная. Все зависит от того, о каком периоде его жизни идет речь. На одних этапах биографии главным для него делом была книжная графика, на других - фотомонтаж. В 1916 - 1923 гг. он много занимался еврейским декоративным искусством, иллюстрировал книги на идише, изучал росписи синагог в западных регионах страны (Лисицкий родом из Смоленской губернии). В годы гражданской войны он выполнил ряд политических плакатов: хрестоматийной и, можно сказать, архетипической стала его работа «Клином красным бей белых».

Но с архитектурой Лисицкий был связан прочнее, чем с другими видами искусства. Он видел мир как бы сквозь архитектурную призму. Лисицким владела идея поверить гармонию «пангеометрией» (слово из заголовка его статьи 1921 г.). Не случайно в разговоре об этом мастере вполне уместны такие формулы, как «архитектура книги», «архитектура плаката», «архитектура спектакля»…

Сначала Лисицкий учился на архитектурном факультете Высшей политехнической школы в Дармштадте. Этот город в начале ХХ века стал одним из центров европейского модерна, своего рода музеем современной архитектуры под открытым небом. Немало приезжало сюда и зодчих из России. (По злой иронии после 1933 года Дармштадт превратился в настоящее гнездо нацизма: так, жители этого города первыми в Германии потребовали полного закрытия всех магазинов, принадлежащих евреям.) Образование Лисицкий продолжил в Рижском политехническом институте, эвакуированном во время Первой мировой войны в Москву. Затем работал в архитектурном бюро Б.М. Великовского и Р.И. Клейна. Напомним: первый - мастер сдержанной неоклассики, строивший и в конструктивистскую эпоху (здание Госторга на Мясницкой - его проект); второй - корифей дореволюционного функционализма (автор многочисленных промышленных, деловых и учебных зданий в Москве). Под руководством этих двух мэтров Лисицкий осваивал азы практичной, строгой и утилитарной, в лучшем смысле слова, архитектуры.

Чистота и конкретность

В 1920 году Лисицкий поступил в Институт художественной культуры, а со следующего года стал преподавателем ВХУТЕМАСа. Это были две «кузницы» российского авангарда. В начале 20-х годов создан первый знаменитый архитектурный проект Лисицкого - «Ленинская трибуна». Его эскизы к неосуществленной постановке оперы Михаила Матюшина и Алексея Крученых «Победа над солнцем», по мнению знатоков, относятся скорее к сферам архитектуры и электромеханики, нежели к сценографии. (А в конце 20-х Лисицкий, словно здания, конструировал и супрематические столы со стульями, и выставочные павильоны.)

Однако в российской «колыбели авангарда» Лисицкому вскоре стало тесно. Из красной России он уезжает в Европу, живет в Швейцарии и в хорошо знакомой ему Германии, посещает Баухаус. Там Лисицкий вступает в немецко-голландскую художественную группу «Стиль», исповедующую неопластицизм и эстетический пуризм. (Влияние «Стиля» проявилось позднее в работах Вальтера Гропиуса, Миса ван дер Роэ, Ле Корбюзье; в группе состояли Питер Мондриан, Ханс Арп и другие представители самых разных видов искусства.) Создатели группы стояли за «обновление искусства от самой его основы путем обновления человека и его жизненных условий». Художественное произведение, говорили они, должно быть разработано трезво, ясно и энергично, в «инженерной чистоте и конкретности», иметь рационально-утилитаристский акцент.

Но даже живя за рубежом, Лисицкий много размышлял о новом архитектурном облике советских городов. Так, в 1923 - 1925 гг., отчасти опираясь на опыт западных коллег, он разработал концепцию «горизонтальных небоскребов» для Москвы. Лисицкий считал, что с помощью таких сооружений можно будет решить проблему зонирования городской застройки. Первый из подобных небоскребов предполагалось построить у Никитских ворот. Всего в плане Лисицкого значилось восемь таких сооружений, напоминающих не то фрагмент эстакады, не то гигантскую букву «Т» с гипертрофированной верхней планкой: они должны были возникнуть на пересечениях Бульварного кольца с важнейшими радиальными улицами. Большинство из этих смелых замыслов осталось лишь на бумаге…

Квартал газетчиков

Но как минимум один из архитектурных проектов Эля Лисицкого все же был воплощен в жизнь. (О количестве приходится говорить осторожно: ведь неизвестно, какие сюрпризы еще могут преподнести архивы.) На рубеже 20 - 30-х годов мастер выполнил заказ на проектирование здания типографии А/О «Огонек» в 1-м Самотечном переулке. Эта интереснейшая постройка, сочетающая огромные квадратные и маленькие круглые окна, в плане похожа на эскиз «горизонтального небоскреба». Впоследствии авторство Лисицкого как-то позабылось, затерялось - это было связано и с позднейшей ведомственной принадлежностью здания, и с прохладным отношением властей к авангарду. Только в 2007 году сотрудники фонда «Русский авангард» обнаружили в архиве чертежи этого здания за подписью Лисицкого. У этой постройки, как оказалось, вообще непростая и в чем-то драматичная судьба.

Типография строилась как часть комплекса зданий Акционерного общества. Первоначально планировалось, что ведомственные постройки займут чуть ли не весь квартал на углу 1-го Самотечного и 2-го Щемиловского переулков, позади бывшей усадьбы и парка Остерманов-Толстых. Однако впоследствии проект неоднократно видоизменялся. В результате построены были только два здания - типография в усеченном варианте и жилая пятиэтажка по соседству - дом сотрудников Журнально-газетного объединения (Жургаз). Один из архитекторов жилого дома, М.О. Барщ, незадолго до того спроектировал Московский планетарий.

Если типография - это характерный образец конструктивизма, то 5-этажный дом имеет черты стиля ар-деко: цветные росписи, орнаменты, колонны. В нем жил глава объединения Михаил Кольцов, а также многие другие известные журналисты и писатели, в том числе антифашисты-коминтерновцы. Жургаз в ту пору был, выражаясь по-современному, крупным издательским и медиа-холдингом, в том числе выпускавшим и журнал «Огонек». После многочисленных арестов жильцов (в 1938 году взяли и Кольцова) в доме были устроены коммуналки, расселенные только в 90-е годы. Здание типографии после реформирования Жургаза перешло в ведение Наркомата внутренних дел. Оно и сегодня согласно документам находится «в оперативном управлении» некоей воинской части.

Памятник без крыши

А в октябре 2008 года в здании случился пожар, что для бывшей типографии «Огонька» выглядит злым каламбуром. Поджог это был или самовоспламенение - неизвестно, дело темное. В результате выгорела значительная часть крыши, пострадал и верхний этаж. Но в целом конструкция, на совесть сооруженная строителями 30-х годов, устояла. Беда в том, что реставрировать погоревший дом никто не торопится. И это несмотря на то, что еще в августе 2008 года историко-культурный экспертный совет Москомнаследия включил «Типографию акционерного общества «Огонек», 1931 - 1931 гг., арх. Эль Лисицкий» в число выявленных объектов культурного наследия. А в ответ на запросы жильцов Дома Жургаза, обеспокоенных судьбой типографии-памятника, представители Москомархитектуры отвечали: «Все виды работ по воссозданию, реставрации и приспособлению к современному использованию указанного объекта культурного наследия должны проводиться на основании планового (реставрационного) задания Москомнаследия».

В декабре 2009 г. ответил на обращение жителей и заместитель префекта Центрального административного округа С.Ю. Федоров. По его словам, порядок сохранения и использования указанного памятника истории и культуры проверяла комиссия, по результатам составлены акт и предписание «с требованиями оформления охранного обязательства с перечнем работ по содержанию объекта культурного наследия, с условиями доступа к нему граждан, порядком и сроками проведения реставрационных, ремонтных и иных работ по его сохранению, а также другими обеспечивающими сохранность объекта требованиями».

Слова правильные, однако жители соседних домов говорят, что никаких охранных, ремонтных и т.п. работ на памятнике не ведется. Здание стоит под дождем и снегом фактически без крыши, многие стекла выбиты. Одно радует: от мародерства и превращения в жилище для бездомных типографию спасает прочный забор. Но пока идет межведомственная переписка о судьбе здания, памятник авангарда медленно разрушается. Характерно, что история этого дома вызвала резонанс не только среди российских знатоков и исследователей искусства 20 - 30-х годов, но и за рубежом. Немудрено: имя Лисицкого там давно является символом авангардных исканий и объектом научного анализа. Влиятельный британский журнал The Architectural Review посвятил типографии в 1-м Самотечном переулке развернутую публикацию.

Проявят ли нынешние собственники дома, федеральные и городские власти волю к спасению единственного известного архитектурного создания Эля Лисицкого? Будет ли памятник открыт для ученых и общественности (ныне его и разглядеть-то как следует непросто)? 120-летие Эля Лисицкого и широкий международный интерес к творческому наследию этого многогранного, удивительного мастера должны, как нам кажется, наконец сдвинуть «типографский вопрос» с мертвой точки.

№ 88  за 02.12.2010
Андрей Мирошкин